Во всяком случае, пациентка не проявляла никакого недовольства новой сиделкой. Но зато теперь начались проблемы с племянницей. Бедная девушка! Думаю, все эти затянувшиеся переживания отразились на ее нервах. Она забрала себе в голову, что тетушке якобы гораздо хуже, чем это было в действительности. Я объяснил, что больной, конечно, постепенно будет становиться хуже, но что она, тем не менее, держится просто замечательно, и у нас нет никаких причин впадать в панику. Однако девушку мои слова не удовлетворили. В начале ноября она вдруг послала за мной среди ночи, велев мне передать, что тетушка умирает.

Когда я пришел, то оказалось, что больная страдает от сильных болей, но непосредственной опасности нет. Я велел сиделке сделать старой леди инъекцию морфия и прописал племяннице дозу снотворного. Я порекомендовал девушке лечь в постель и несколько дней воздержаться от ухода за тетушкой. На следующий день, тщательно осмотрев пациентку, я обнаружил, что ее состояние даже лучше, чем я предполагал. Сердце у нее было исключительно крепкое, пульс ровный, аппетит удивительный (она переваривала пищу очень хорошо), так что развитие болезни на время приостановилось.

Племянница извинилась передо мной за то, что потеряла контроль над собой. Она объяснила, что действительно думала, будто тетушка сейчас скончается. Я ответил, что, напротив, могу с уверенностью утверждать: ее тетушка проживет еще месяцев пять — шесть. Как вы знаете, в случаях, подобных этому, можно довольно точно предсказывать дальнейшее развитие событий.

«Да, — сказала девушка, — бедная тетя. Может быть, с моей стороны это эгоистично, но ведь, кроме нее, у меня больше никого не осталось».

Три дня спустя, как только я сел обедать, у меня зазвонил телефон. Меня просили немедленно прийти: моя пациентка скончалась.

— Боже мой! — воскликнул Чарльз. — Ясно как день, что…

— Заткнись, Шерлок, — перебил его друг, — в истории, рассказанной доктором, далеко не все ясно.